Знаковая часть большого путешествия – пересечение экватора, а произошло это в Индонезии.
Жил-был таксист по имени Манто…
Индонезия - крупнейшее в мире островное государство. Наш путь туда лежал по воде. Паром в Думай на Суматре шел через Малаккский пролив более 100 километров.
Решили не ехать на север в Медан, а сразу взять южнее, в сторону Джакарты, так как до самолета оставалось чуть меньше трех недель. В целом же для россиян действует безвизовый въезд на месяц.
Первый день в новой стране всегда немного волнителен: как к чужакам отнесутся местные, поймут ли про автостоп и вообще сумеешь ли с ними изъясниться если не на английском, то хотя бы на пальцах. Но начало было положено хорошее - двое молодых ребят помогли составить дорожную записку на их языке. Тут же остановился минивен.
Сотрудник нефтеперерабатывающего завода по имени Реаль добросил до позиции, откуда и так можно было голосовать, но посадил на маршрутку до Дури (77 км), рассчитавшись с водителем индонезийскими рупиями. Когда вышли, со всех сторон обступила толпа маленьких школьников, которым, иностранцы, видимо, были в диковинку. Скоро оказалось, что не им одним.
За небольшую поездку на внутригородском микроавтобусе мы пополнили коллекцию встреч индонезийца Манто. Над лобовым стеклом у него висело фото с европейцем, да вдобавок месяц назад, по его признанию, он лично подвез сразу трех автостопщиков из Австралии. Попросил сфотографироваться, несколько раз повторил свое имя, и что днем он таксист, а вечером учит английский. Упорно завоевывал пару строк в этой истории. Ладно, приятель, уговорил: живет в далеком городке Дури такой парень Манто, который с утра крутит баранку, а вечером сидит за учебником…
Конечно, не стоило ожидать, что все таксисты такие бескорыстные. С другой стороны, кого останавливать, если маршрутки шли одна за другой? И вот опять, одна сама съехала на обочину. Машем руками – «не надо, проезжайте». Тут это не помогло, да и вообще мы даже не голосовали, а перекусывали в сторонке. Водитель подбежал, прочитал записку и, улыбаясь, кивнул на кабину. К вечеру, в десятом часу, уже были в городе Пеканбару.
Эти 200 километров тянулись долго. Дорога не всегда хорошая, мягко говоря. Вдобавок автомобилисты нарушают правила, выезжая на «встречку». Валялся один такой в кювете.
От польских велосипедистов слышал, что найти место для палатки в Индонезии трудно, так как страна густонаселена. Как будет дальше – посмотрим, но сегодня повезло. Попался большой пальмовый сад, огороженный, но открытый. Все кругом было мокрое после дождя.
Про дожди и Иоанна в юбке
Пасмурно. Мелкий дождь накрапывал с самого утра. Быстро собрались, купили недорого уличной еды: рис с овощами и рыбой, овощные драники. У супермаркетов Alfamart и Indomaret столики, там и позавтракали. Как в тайском 7-eleven есть кипяток, а раз эти магазины встречаются часто, проблем, где раздобыть горячей воды для кофе или еще там чего, не будет. А вот деньги в банках не меняют (только в специальных пунктах). Хорошо, догадались поменять немного на пароме.
В городе запах жженой пластмассы, мусор. И не скажешь, что разрекламированный остров Бали со «сказочным пляжным отдыхом» находится в этой же стране. Мы не планировали задерживаться в Пеканбару, но и уехать отсюда быстро не смогли из-за дождя. Вообще, прогноз стоял неутешительный – обильные осадки несколько дней подряд. Пережидали долго, под козырьком где-то на окраине, и лишь в шестом часу вечера, наконец, стартовали с трассы. Зато именно это обстоятельство свело нас с Ами и ее мужем Иоанном.
В религиозном плане Индонезия, вне всякого сомнения, страна мусульманская, поэтому Ами носит хиджаб, оставляющий открытыми только лицо и кисти рук. В вождении она была абсолютным новичком: ехала аккуратно и не спеша, иногда забывая о переключении скоростей и включенном поворотнике. При этом почти всю дорогу вместе с рулем держала телефон, набирая через переводчик длинные сообщения.
Индонезийка предостерегала от поездки в западную часть их острова, где с гор Барисан сошел снег, наводнение затопило дороги (показала сегодняшние фотографии из новостей). Посоветовавшись с супругом, пригласила переночевать у них в городке Бангкинанг. Это было и приятно, и своевременно, так как сухой одежды почти не осталось.
Не знаю, что больше «цепляло»: история их любви, когда, как с иронией заметил сам 49-летний Иоанн, Ами ему не нравилась, но через восемь месяцев он взял ее в жены по желанию своей матери, которая делала все, только чтобы сын не уехал в Европу с какой-то испанкой. Или то, как Иоанн с его по церковному звучащим именем в молодости «кутил»: жил как хиппи и металлист вместе взятые, ходил с длинными волосами и играл на электрогитаре.
Сейчас же это служащий в местной администрации, по-обычному одетый и со стандартной стрижкой под машинку, только и сохранивший от прошлого, что меломанскую верность «Бон Джови», «Лед Зеппелин» и «Скорпионс». Зато в его фотоальбоме с вырезками из журналов один снимок кричащей другого: то он с голым торсом, то вообще без одежды, лишь с гитарой на причинном месте. Или две его фотографии, сделанные с разницей в минуту, но вырезанные и совмещенные – для прикола, так сказать. Все это как-то по-американски выглядит.
И вот, сразу видно, человек берется за ум - пошли свадебные фото… А тут Иоанн в пиджаке с галстуком и… в юбке. К счастью, в традиционной юбке Саронг, которую носят мужчины в Индонезии и некоторых соседних странах.
У них две прекрасных дочери. Старшая учится в другом городе на доктора, а с 16-летней Ренарой мы имели удовольствие пообщаться. К ней приходили друзья: сидели допоздна на крыльце, пели под гитару «Зомби» - завтра выступают перед классом.
Ренара съездила на мопеде за ужином: рис с курицей и салат. Хозяйка же дома съела одно яблоко и села на тренажер крутить педали. По телевизору показывали индийский фильм, в новостях вели репортаж из соседней провинции, где сель разрушил дорогу.
Нам дали комнату старшей дочери и несколько раз переспросили, точно ли мы супруги, так как у мусульман иначе мужчине и женщине в одной комнате спать нельзя.
Чай с яйцом и свет в окошке
Иоанн предлагал гостить у них хоть целый месяц, но пришлось ограничиться одним днем. Свозил посмотреть древний буддийский храм Муара Такус и плотину гидроэлектростанции Кото Панджанг, построенной японцами 20 лет назад. А после шестичасовой вечерней молитвы сделал экскурсию по своему небольшому городку, показывая мечеть и другие дорогие сердцу места, а знакомым показывая нас. То, что он встретил их много, лучше Википедии свидетельствовало о величине Бангкинанга, население которого не превышает 40 тысяч человек. Все, кому не сидится дома в этот не столь поздний час (хотя темнеет рано), приходят на центральную улицу пропустить стаканчик яичного чая.
В каком-то смысле мы были уже ученые после кофе с яйцом в Ханое. Teh Telur, как его называют на местном наречии, оказался не менее вкусным напитком. При желании его несложно приготовить в домашних условиях. Для этого: хорошенько взбить сырое яйцо с сахаром, добавить молоко и заваренный черный чай, можно еще специй – ванили или корицу. Другое гастрономическое открытие вечера – напоминающий змеиную чешую фрукт Салак.
Иоанн помог подклеить обувь, подарил клей. Весь следующий день прошел в дороге. И день после того дня тоже. Проблем с машинами не было. Индонезийцы подвозили, давали воду и бутилированный холодный чай, иногда приглашали пообедать за компанию, а каждый десятый считал своим долгом прокричать вслед: «Hello! How are you, mister?» (англ. Привет! Как поживаете, мистер?).
Конечно, хорошо, если они, как, например, имам Мафун или мусульманка Зило, немного говорили по-английски. Тармизи и Азис, равно как и Африкан ничего не могли сказать, кроме своего имени. Хотя на их машинах мы отмахали по две сотни верст.
Нас высадили в деревне. Сараи крыты соломой, а так обычная деревня, как везде. Дело к ночи, ищем место под палатку. Перспектива так себе – жители уже обратили на нас внимание, так что незаметно в закуток не юркнешь, а кругом густые заросли с непонятно какими обитателями (как раз под ногами проползла змея). В таких случаях ищешь консенсус: ночевать ближе к людям, но, чтобы они, на всякий случай, об этом не знали. И, слава Всевышнему, в ста метрах от крайней хижины, окна которой теплились огоньками, с дороги был съезд на открытую местность. В ту ночь разразился сильный ливень и гром с молниями, как только палатку не смыло…
Под другим небом
Столько разговоров было про экватор – большую цель, мечту. Но в какой именно момент 7 марта он был пересечен, никто не скажет, да это уже и не столь важно. Ну не стояло на трассе среди индонезийских деревушек памятного знака, четко разграничивающего северное полушарие от южного, как в России есть знак «Европа-Азия». Одно могу сказать, что, сидя в открытом кузове грузовика, плывущем под глубоким небом с россыпью ярчайших звезд, мы вдруг осознали, что это произошло.
На этом грузовичке ехали весь световой день и вечер. 270 километров заняли чуть ли не десять часов - сложная дорога, ухабистая, с ямами. Ис и Кики предложили подвезти, когда мы еще не начали голосовать. Моросило, и они беспокоились, что нас намочит, приготовили целлофан. Немного покапав, дождь перестал, и в лицо полетела прибитая было каплями пыль.
В одной из деревень к пикапу пристроились трое ребят на мотоцикле, улыбчивые и дружелюбные. Не останавливаясь, они умудрились расспросить, кто мы и откуда, сфотографировать. Потом свернули, а минут через десять вновь появились с бутылками воды для нас. Тогда уже каждый с расстановкой представился сам, машина в тот момент сделала остановку.
Ужинали рисом и рыбой в очень простеньком придорожном кафе - стол и скамьи на улице под тентом. Снова кругом собрались местные и пытались нас чем-нибудь угостить, фотографировались на память. По мне, это была самая подходящая компания в самом подходящем месте, чтобы осуществилась мечта…
Первый крупный город после экватора – Палембанг, разделенный рекой Муси на две части. На одном его берегу кипела жизнь торгового порта, где грузчики навьючивают на спину мешки и корзины, где трюмы лодок без перерыва набиваются разным товаром. А перейдя по мосту Ампера можно погрузиться в еще более завораживающую атмосферу старых рыбацких кварталов со свайными домами и дорожками между ними, возведенными прямо на воде. Рынок же, помимо всевозможных фруктов и, конечно же, рыбы, завален производимыми только здесь, в Южной Суматре, солеными рыбными крекерами. Делают традиционную индонезийскую закуску из тунца, ваху и тапиоковой муки. Фасуют в маленькие пачки и в большие пакеты размером и весом с мой дорожный рюкзак.
Ночевка в полицейском участке
Индонезия не принадлежит к числу стран, где отмечается Женский день, хотя в том же Вьетнаме он есть. Это я к тому, что в календаре стояло как раз 8 марта, а особым вниманием и тем более цветами слабый пол никто не одаривал. Поэтому массового явления одухотворенных милых лиц, какое случается только в этот день, на улицах не наблюдалось.
Впрочем, по крайней мере одно милое лицо все-таки встретилось. Таксист Амин, взявший нас по пути, двигался донельзя медленно - за два часа проехали всего лишь 60 км! Но попутчица, 32-летняя Ююн в хиджабе зеленого цвета, скрасила время разговором.
В этой мусульманской стране традиционно фиксировался большой процент ранних браков, когда замуж выдавали буквально девочек 13-15 лет. О том, чтобы на законодательном уровне поднять индонезийкам минимальный возраст для вступления в брак с 16 до 19 лет, заговорили совсем недавно. Женщинам пытаются дать право самостоятельного выбора в части образования, карьеры, семьи. И вот Ююн – уже пример современной девушки из светской Индонезии (в которой Ислам по-прежнему остается преобладающей религией). Она сначала получила высшее экономическое образование, а в 29 лет родила.
Закат застал нас в каком-то не особо крупном населенном пункте, через который пролегает трасса. Моросил мелкий дождь, а рядом оказался полицейский участок, и мы попросили разрешения там переночевать.
Некоторые стражи правопорядка были в форме, другие нет – вроде переодевшегося в велокостюм Бена. Студент полицейской академии Индра, на всякий случай сфотографировав паспорта, поехал нам за ужином. Предложили душ (из черпака). Рядом с ванной находилась камера с задержанными, из-за решетки выглядывали два человека. Нас «поселили» в класс для занятий: принесли вентилятор и даже разложили раскладушку. Дежурные смотрели фильм, иногда переговариваясь по рации.
Последние два дня на острове Суматра мы гостили у профессора экономики Дэди и страхового агента Маси, а пригласила нас их 15-летняя дочь Аминда, еще школьница. Этот дом, принадлежавший еще ее прадедам, полон истории: мебелью 50-х годов, картинами, пожелтевшими фотографиями на стенах. На видном месте портрет деда - в мундире, как у военных. По всему видно, уважаемый человек. Всю жизнь работал судьей. А дядя Аминды – байкер, в пристройке стоит его Харлей Дэвидсон.
Каждый понедельник и четверг она соблюдает пост. Сегодня не ела с рассвета до заката. Когда солнце село, в столовой под натюрмортом с тропическими фруктами накрыли стол. В дополнение к нарезке из ананаса и папайи мама Аминды приготовила салат из тофу, лапши, огурца и пророщенного маша, жареные бананы под сыром и шоколадом, а также подала кокосовую воду с сиропом и лонтонг - завернутый в банановые листья рис с заправкой из арахисового соуса. Утром же порадовала еще и традиционными в провинции рыбными клецками.
Перед тем, как добросить нас до трассы, Маси с дочкой показали немногочисленные достопримечательности. Самая любопытная из них – фрагмент маяка, который принесло цунами во время сильнейшего за всю историю извержения вулкана Кракатау в 1883 году. Отсюда до кратера напрямую около 80 километров.
Бесхвостые кошки и законы шариата
Из порта Бакаухени паром на остров Ява идет два часа. Несмотря на расстояние, билет стоил символически, что-то вроде 60 рублей. В будущем Яву и Суматру могут соединить подвесным мостом, и он станет самым длинным в мире, так как даже в самом узком месте Зондский пролив достигает по ширине 30 километров. По крайнем мере, об этих планах заявили в правительстве республики.
Над побережьем южнее порта Мерак белоснежным шпилем высится 75-метровый маяк Аньер, построенный в 1885 году голландцами - тогдашними колонизаторами земель. Он не заперт, можно подняться до третьего яруса. В окрестностях остался заброшенный курорт, в лучшие времена располагавший гостевыми домиками, фонтаном и даже собственной бухтой, где теперь только ржавый корабль и остов катера. В одичавшем парке я заметил на пальме висевший невысоко кокос и смог его сбить.
С попутками в сторону столицы Джакарты дела обстояли неважно. Может, тому виной густонаселенность острова. Едва преодолели несколько десятков километров до ближайшего города Серанг, как уже стемнело, и пришлось за железнодорожными путями на выезде ставить на ночь палатку.
Не укрывается от внимания, что в Джакарте индонезийки одеваются свободнее, реже покрывают голову платками. Но в городских автобусах, тем не менее, передняя часть салона является исключительно женской, как в странах с самым строгим соблюдением законов шариата. Во второй половине мужчины и женщины могут ехать вместе, что удобно для тех, кто передвигается в сопровождении мужа или брата и для тех, кто, в конце концов, исповедует другие религии.
Девушка нашего приятеля Топо, на съемной квартире которого мы ночевали, например, католичка, при том, что сам он мусульманин. Странно, если бы было наоборот. Габриэлла работает в книжном издательстве, а Топо программист. С ними живет трехлетний терьер Сильвер. Выводят на улицу миниатюрного пса всего раз в неделю, а в туалет он ходит в лоток, как кошка.
На городских пляжах в районе Анчар, где мы не отказали себе в удовольствии искупаться в Яванском море, к слову, полно бездомных кошек. У большинства из них хвосты что помпоны (уж очень непривычно видеть бесхвостых котов). Одни говорят, что это уже генетика и они такими рождаются, от других слышали, будто хвосты купируют из-за того, что в кончиках, якобы, обитают злые духи. Вредная теория, конечно. Семейству кошачьих она едва ли придется по душе, так что придерживаемся научного объяснения.
Людей в Индонезии много, работы хватает не всем. В Джакарте в транспорте сплошь и рядом поющие гитаристы, продавцы перекусов. Подрабатывает молодежь и тем, что подсказывает водителям пути объезда пробок или просто направляет при смене полосы.
На Суматре несколько раз видели, как молодые ребята стоят на трассе у особо больших ям: один показывает на яму, второй ходит с корзинкой – некоторые водители дают мелочь. По тому же алгоритму собирают деньги на строительство мечетей.
Топо разрешил оставить у него часть вещей, пока мы будем в центральной Яве. Времени до самолета оставалось не так много, поэтому решили пренебречь автостопом в пользу ночного автобуса в Джокьякарту.
Яванцы и жизнь в провинции
Джокья, как сокращенно называют этот 400-тысячный город, сосредоточила на своих улицах одни из лучших в стране галереи изобразительного искусства, театры и мастерские батика. Но стремились сюда мы не столько чтобы походить по музеям и приобщиться к культурной жизни, сколько ради посещения двух крупных храмовых комплексов в окрестностях – индуистского Прамбанана и буддийского Боробудура. Оба очень древние и, вне всякого сомнения, не зря разрекламированные в путеводителях.
В Прамбанане с его подобными скалам храмами мы неожиданно встретили хороших знакомых со Вьетнама – украинцев Сашу и Лену. Так бывает – наши пути разошлись, но при стечении, наверное, сотни обстоятельств вдруг снова пересеклись. Не менее приятно было и то, что нас подвезла, а затем пригласила в гости семья местных - Додо и его жена Ича.
У них две дочери и два сына, за младшими присматривает няня. Богатый дом и отдельно – домик для гостей. 41-летний Додо ведет семинары по маркетингу в Макао, Гонконге, ЮАР и Сингапуре. Дополнительно занимаются «рыбным» бизнесом – у них уже 700 рыб, и строятся дополнительные пруды. Казалось бы: к чему это, когда рынки рыбой завалены? Но то – морская, а у них пресноводная. На следующее утро в начале восьмого нас взяли за компанию кормить их. После и мы сели завтракать – чай, тушеный джекфрут, рис с соусом из кокоса с тростниковым сахаром, оладьи из арахисовой муки. У Додо и Ичи это стандартное меню.
В Боробудуре мы познакомились с 23-летним Бурханом. По его словам, в храмовом комплексе лишь три гида со знанием японского, и он с гордостью отметил себя четвертым. Учит язык по интернету с какой-то японкой. Сложно сказать, добился ли в этом успехов, но по-английски хорошо говорит.
Индонезиец появился не из праздного любопытства, или потому что так хотел подружиться. Парень предложил навес типа бунгало, хотя попросил за него совсем немного. С учетом того, что опять мог начаться дождь, возражать не стали. Ну и опять же – что-то новенькое.
Сказал, до его деревни по проселочной дороге километра два. Вроде бы в этом месте было раньше кафе, а теперь в беседке днем собираются гончары. Была розетка, чтобы зарядить батарею. Водопровода нет. А в собственном доме Бурхана, куда мы ходили за кипятком, нет и электричества. Хотя был только девятый час, все там легли спать. А когда его отцу понадобилось зачем-то встать, в окне мелькнул тусклый свет от зажженной свечи.
В деревню шли потемну, и только на рассвете оценили красоты вокруг: деревянные домики с черепичными крышами, бамбуковые рощи, плантация папайи на фоне невысоких гор. Крестьянки в конусообразных соломенных шляпах, стоя по колено в воде, собирали рис. Бурхан все-таки немного слукавил насчет того, что идти было пару километров…
Возвращаясь в столицу, сделали остановку в Семаранге – город ничем особо не примечателен, но карта показывала в его порту маяк. Правда, и маяк тоже оказался довольно обыкновенным. Надо очень любить портовую романтику, чтобы делать такой крюк, час ждать городской автобус и плестись на нем еще полтора. Но там и правда своя особая атмосфера благодаря даже и такому маяку, а еще старым кораблям и почтенным грузовым Мерседесам «L»-кам, которые, получается, «бороздят» ухабистые дороги Индонезии еще с 1960-х, и примерно таким же по возрасту японским HINO.
Следовал ли грузовик, на котором мы проехали в тот вечер 130 километров, оттуда, или нет, говорить не берусь. Ехали молча, глаза слипались. Только в 22:00 водитель остановился и тут же, на зеленом участке мы разбили палатку. Но скоро пришли ребята, восемь человек с фонариками, включая начальника из местной администрации.
Они говорили, что так спать небезопасно из-за змей и прочего, и есть какое-то правило, запрещающее кемпинг. В итоге на ночь снова пришлось устраиваться в полицейском участке – в крытом внутреннем дворе, где висели клетки с певчими пернатыми и зачем-то держали петухов. У полисменов была даже своя отдельная мечеть, а при ней душ.
Но и это полицейские посчитали недостаточным благом. На следующий день в почти торжественной обстановке нам официально вручили готовые обеды, снеки и главное – билеты на поезд до Джакарты. Церемониал сопровождался горячим пожатием рук и фотографированием.
