Художник Михаил Волков уже два десятилетия занимается этюдами - работает на пленэрах в Санкт-Петербурге, Ярославле, Курске, Севастополе, Краснодарском крае.
Погода решает все
- На воздухе все должно быть иначе, чем в студии? В чем особенность такой работы?
- Я люблю передавать состояние – дождь, солнце, блики, игру света и теней. Пленэр мне в этом помогает. Как писатель не может существовать без записных книжек, так и художник без этюдов. Это мои черновики. По этюду можно потом написать картину, что я обычно и делаю, или представить как самостоятельный вид творчества. Но даже не совсем удавшийся этюд, который отдельно не выставишь напоказ, дает возможность вспомнить, что было.
- Ведь пленэр сильно зависит от погоды и вообще от времени года?
- Поэтому этюд пишется быстро, как правило, за полчаса. Иначе солнце спряталось за тучи, тени ушли, начался дождь или град, ветер поднялся. Бывают, конечно, и длительные этюды. В Кабардинке, например, я выходил на берег моря писать закат несколько вечеров подряд - слишком быстро садилось солнце. Другое дело – Петербург, где в белые ночи закат можно писать три-четыре часа. Что касается сезона, зимой работать на свежем воздухе, естественно, сложнее, хотя есть энтузиасты пленэрной живописи, которые и по морозу выходят.
- А как, глядя на картину, понять, изображен на ней рассвет или закат?
- Это мне, кстати, часто приходится объяснять своим ученикам. При закате используются более теплые тона, красновато-оранжевые. Соответственно, рассвет имеет тона чуть холоднее. Одна из моих «рассветных» картин создана в Кижах на Онежском озере. Ради нее вставал в три утра.
Исчезающая история
- Многие художники поступают проще – пишут с фотографии. Почему считаете неприемлемым для себя?
- Большая разница. У фотографии свои законы. Там перспектива другая, цвет абсолютно другой. Это все равно, что чашку взять заводскую китайскую или ручной работы. Бывают, конечно, фотографии художественные, с которых, в принципе, можно написать. Но все равно, художник работает отношениями: теплое или холодное, светлое или темное, и нужно это увидеть и прочувствовать самому.
- Как выбираете места для пленэров?
- Я, например, люблю Петербург. Архитектура этого города как застывшая музыка: каналы, рефлексы, отражения, перепады… Даже из самого заурядного, посмотрев в окно, может получиться хороший этюд - мокрую крышу я написал из своего хостела. Курск интересен церквями, в особенности Знаменским и Сергиево-Казанским соборами. Еще здесь необычные перепады высот, старые дома…
- Дух богатой истории постепенно уходит…
- Сердце болит, когда архитектуру рушат. Новые здания художники терпеть не могут. Пускай дом обшарпанный, но в нем читается целая история. Было такое, что я написал то или иное здание, а потом смотрю – его уже нет, либо загородили новоделом. Так получилось и с красивейшим католическим костелом на улице Димитрова, его полностью застроили. Все. Исчезло это пространство.
Династия художников
- Где Вы трудились до того, как стали преподавать в художественной школе?
- После окончания худграфа в 1976 году работал главным художником в Театре юного зрителя, учителем рисования. И даже был арт-терапевтом в частной психиатрической клинике в Подмосковье. Но в профессии, можно сказать, с самого рождения, потому что мой папа тоже был художником и от рисования мне было никак не «увильнуть». Он писал пейзажи, а я наблюдал. Я попробовал было пойти в жизни другим путем, после школы чуть не поступил в политех, но – полбалла не хватило.
- Художественный опыт пригодился и в армии?
- Когда командир открыл мой военный билет, увидев в графе гражданской специальности «учитель рисования, черчения и труда», подпрыгнул от радости метра на три. Мне можно было выбрать, куда идти, и я стал художником-оформителем в редакции армейской газеты «На боевом посту». Служил в Забайкалье, в Читинской области в 1977-1978 годах.
- Вы упомянули о практикуемой арт-терапии…
- Друг несколько лет назад показал, как работать на гончарном круге. Это как медитация, где не так важен результат, сколько сам процесс. Гончарное мастерство я два-три раза в неделю преподаю и в школе. Дома леплю, например, посуду, из которой сам с удовольствием ем и пью.
- Династия художников продолжилась уже в Вашей собственной семье?
- Да, помимо отца художниками являются моя сестра, ее сын, две моих собственных дочери. Куда деваться внукам… Наверное, тоже решат связать с этим жизнь.
